Translatiions After 9 May Poem by Liza Sud

ПЕРЕВОДЫ

Murmansk. From Oleg Voropaev

Quick summer. The hands of bony herbs
stretch to the black squares of blurry windows.
Northern city on the same seven winds.
Northern city in gray hills prison.

Light is the gait of the pale-color cloud's.
In the docks lemon vodka is drunk by captains.
Under the old ships the bay is sullen.
Icebreaker sleeps - a wave licks the wounds.

Northern city. What else to wait?
Northern city. Summer days of a rowan-tree.
Behind beacons - the spindle of rain.
Dark cliffs... The wind.


***

Мурманск
Олег Воропаев

Быстрое лето. Руки костлявых трав
тянутся к чёрным квадратам размытых окон.
Северный город на тех же семи ветрах.
Северный город в сером плену сопок.

Палевых туч лёгок полярный аллюр.
В доках лимонную водку пьют капитаны.
Под кораблями старый залив хмур.
Спит ледокол - лижет волна раны.

Северный город. Чего же ещё ждать?
Северный город. Рябиновых дней лето.
За маяками - веретено дождя.
Тёмные скалы… Ветер.


**
To Russia Comes Young Daniella. From Michael Vasilkov

Be strong, my soul! Hold on, much tighter, body!
A Virgo comes from the Varangian heights to Russia -
It is capricious young girl Daniella.
with the North countries she's completely fed up,
Where every year it's always the same.
She goes to get acquainted with Ivan,
Is ready to share with him Russian bed,
To become even more strong and more young.

***
На Русь идёт младая Даниелла
Михаил Васильков

Крепись, душа! Держись покрепче, тело!
На Русь идёт с высот варяжских Дева -
Капризная младая Даниелла.
Ей надоели северные страны,
Где каждый год всегда одно и то же.
Она идёт знакомиться с Иваном
И разделить готова с русским ложе,
Чтоб стать ещё сильнее и моложе.

13.01.2016
**
The Stove Was Stoke. From J.Brodsky

The stove is stoke. The fire trembled in the dark.
And the coals of wood were slightly sparkling.
But thoughts of winter, on the whole winter-time
were swarming in a somewhat weird manner.

Oh what a sorrow do you need to have,
so that instead of park behind three quarters,
you recall for long time obscure paysage,
being aware that it is no more; no more.

Yes, all came to an end - you understand -
just for two centuries ago already -
but thoughts are rambling in wood of the night
and still don't hear the knocking of wood feller.

The boles stand and bushes stand at night.
And the far Hills lie in the darkness grimly.
The moon is lit, the furnace is on fire
and burn the trunks. But there is no noise in it.

***

Топилась печь. Огонь дрожал во тьме.
Древесные угли чуть-чуть искрились.
Но мысли о зиме, о всей зиме,
каким-то странным образом роились.

Какой печалью нужно обладать,
чтоб вместо парка, что за три квартала,
пейзаж неясный долго вспоминать,
но знать, что больше нет его; не стало.

Да, понимать, что все пришло к концу
тому назад едва ль не за два века, -
но мыслями блуждать в ночном лесу
и все не слышать стука дровосека.

Стоят стволы, стоят кусты в ночи.
Вдали холмы лежат во тьме угрюмо.
Луна горит, как весь огонь в печи,
и жжет стволы. Но только нет в ней шума.

**

Regular Re-translation in English:
***
Once I gave out my own face to the rain.
until of all my features flew away,
and nooone could see it any more.
Once I gave out my own face to the rain.

The floods of rain have taken pain away,
and pebble pond is keeping them inside,
my face is left forever there, my face
turned angry because is abandoned now.

It's all the same - cause the new face is clean!
Oh what a rapture, unbelievable!
And restless eye will never see the old,
Rain wiped away feaures of fair- girl.

The string of kindness and the water skin,
and bare feet that to the future run,
Oh Nature all your powers are in me,
Cause I am your Nobody, the new one.


***
Regular translation in Russian

Я отдала свое лицо дождю.
Пока дождем не смыло все черты.
оно не стало видно никому.
Я отдала свое лицо дождю.

И струями вода омыла боль,
и в лужах рябь хранит мое лицо.
и там навек оставлено оно,
и от покинутости стало злым оно.

Мне все равно - ведь новое чисто!
какой восторг! неведомый восторг!
и праздный взгляд не узнает давно
красавицы черты - он смыт дождем.

Cтруна добра, и кожа из воды,
босые ноги в будущем бегут,
Природа, все твои силы - мои,
Ведь я - твое Никто, по-новому.

**
You came, and as is usual in life,
for people without locks and doors,
present suddenly became past -
once again - open simple world...

You came in and it became clear,
That I have not yet lived in the world,
and the past trash flied away unrepaired,
And I am kid again, as I was,

And I stand again, scatterbrain, lamp,
not remembering why and what for,
Only my heart became hot,
That with you we are together at last,

And away from anguish, sorrow, anger,
From the place where the comfort is spoiled,
We will leave for a clear perfect country,
where they only build bridges, not burn...


***
Ты пришла и как водится в жизни,
У людей без замков и дверей,
Настоящее вдруг стало прошлым
И распахнут вновь мир без затей...

Ты вошла и стало понятным,
Что на свете ещё я не жил,
Отлетел прошлый хлам безвозвратно,
И я снова мальчишкой, как был,

Вновь стою, ротозеем раззявясь,
И не помню зачем и о чём,
Только на сердце стало жарко,
Наконец то с тобою, вдвоём,

От тоски, от печали, от гнева,
От всего что неволит уют,
Мы уйдём в ту страну, где так ясно,
И мосты только строят, не жгут..

**********

Th Fairy. Translation From Judith Blatherwick
The moonlight glistened softly
On the leaf strewn forest floor.
It's silver light touched briefly
On a little fairy door.

The door drew open slowly
And a small shy face emerged.
She wasn't sure, but round her
Kind and friendly voices urged.

As she looked around her
She saw beauty. She saw love.
She wandered in this freedom
As the moon shone up above.

She became more trusting
And decided she would try
To stretch her wings a little.
Maybe one day she could fly.

But as she gently fluttered
And a joy in her awoke
She forgot to take care
And her fragile small wings broke.

**

TRANSLATION to Russian

Лунный свет блестел мягко
в листами укрытом подлеске,
луч серебристый кратко
касался волшебной дверцы.

Дверь приоткрылась медленно,
И застенчивое лицо
появилось, и неуверенно
голоса окружили ее.

Тогда она огляделась,
красоту увидя, любовь,
и отправилась гулять смело
под блестящей луной.

В ней возросла доверчивость,
и решила стараться она
крылья расправить медленно,
и летать начала.

Но пока она нежно порхала -
радость в ней просыпалась,
осторожность она забывала,
и хрупкие крылья сломались.

**

White Angel, from Konstantin Balmont

From childhood days one trait has captivated
My dreams, in whose swells sleep has melted down.
It has sown in my eyes a sad reflection,
which as quiet distant peal came in my mind.

I dreamed of a sad angel, white as snow,
With a smile of repentance in his eyes,
I breathed with him one sadness so uncertain,
And saw in his tears pale Paradise.

To me in different moments he appeared,
Of these runaway meetings I keep light.
These glimpses cannot fall into oblivion,
This glance without words, speech which can't run dry.

I loved - and I'm still loving - all from heavens
The mind of the heart - the beam of cold mind,
And I believe in heanev, blue and native,
Where all the vague I clearly understand.

With heavenly I can't be seperated,
And when I meet with somebody's deep glance,
I am with him, I meet with the White Angel,
Mysterious and close for a long time.


***

Белый ангел» Константин Бальмонт

От детских дней одна черта пленила
Мои мечты, в чьих зыбях таял сон,
В глаза печальный отблеск заронила,
В мой ум вошла как дальний тихий звон.

Мне снился грустный ангел, белоснежный,
С улыбкой сожаления в глазах,
Я с ним дышал одной печалью неясной,
Я видел бледный Рай в его слезах.

Он мне являлся в разные мгновенья,
И свет храню я этих беглых встреч.
Есть проблески, которым нет забвенья,
Есть взгляд без слов, его не молкнет речь.

Любил — еще люблю я — неземное,
Ум сердца — луч холодному уму,
Я верю в Небо, синее, родное,
Где ясно все неясное пойму.

С небесным я душой не разлучаюсь,
И встретив чей-нибудь глубокий взор,
Я с ним, я с Белым Ангелом встречаюсь,
Таинственным и близким с давних пор

**

The Dream Of A Girl. From Balmont

She fell asleep under the chanted words.
there was word 'My', excitement of the string,
And it overflowed in tender word 'Yours'.
And virgin stiffened in scary-sweet dream.

She saw in sleep. That out of her womb
there grew a blade of grass. Brook splashed in squirts.
And beautiful and not a scary snake
was fondling her. And tree grew up from stalk.

And the thick branches went out to the heavens.
And apples and the birds shone golden there.
And thunders, lightnings shaked there, and bright dawns.

And forest grew. And many forests grew.
And someone put a ring with the red glitter
put on the finger of the chosen queen.



***

СОН ДЕВУШКИ

Она заснула под слова напева.
В нём слово «Мой», волнение струя,
Втекало в слово нежное «Твоя».
И в жутко-сладком сне застыла дева.

Ей снилось. Нежно у неё из чрева
Росла травинка. Брызгал плеск ручья.
Красивая нестрашная змея
Ласкалась к ней. И стебель вырос в древо.

Ушли густые ветви в небеса.
В них золотились яблоки и птицы.
Качались громы, молнии, зарницы.

И вырос лес. И выросли леса.
И кто-то перстень с блеском огневицы
Надел на палец избранной царицы.

**
Ad Infinitum. From Balmont

In the temple all - as was before.
I heard a quiet wave of thuribles.
'I was laughing, and I joked.
Did you really love me? '

Hazy thrill of candles is like smoke,
And upon the icons - borrowed light.
Everyone wants in the dark of church

From candles to candle to take light.

In the temple will be - as it was.
I heard a quiet wave of thuribles.
'A, betrayer! It all was your joke.
Sorrow! Sorrow! I loved him'.




***

Ad infinitum

В храме всё — как прежде было.
Слышен тихий взмах кадил.
«Я смеялся, я шутил.
Неужели ты любила? »

Дымен смутный трепет свеч,
На иконах свет заемный.
Каждый хочет в церкви темной
От свечи свечу зажечь.

В храме будет так, как было.
Слышен тихий звон кадил.
«А, неверный! Ты шутил.
Горе! Горе! Я любила».

**

To The Girl Playing Love Games. From Balmont

There are kisses - as free as dreams
Blissfully-bright, driving you mad.
There are kisses - cold as snow sleet.
There are kisses - as an insult.

Oh, there are kisses - given by force,
Oh, kisses - given in name of revenge!
how strange they are, and how they burn
With flash of happiness and of distaste!

Run with awe quivering from state of frenzy,
No measure to my dreams, and no name.
I am strong - by will of my infatuation,
I am strong by insolence and outrage!

***
Играющей в игры любовные

Есть поцелуи — как сны свободные,
Блаженно-яркие, до исступления.
Есть поцелуи — как снег холодные.
Есть поцелуи — как оскорбление.

О, поцелуи — насильно данные,
О, поцелуи — во имя мщения!
Какие жгучие, какие странные,
С их вспышкой счастия и отвращения!

Беги же с трепетом от исступленности,
Нет меры снам моим, и нет названия.
Я силен — волею моей влюбленности,
Я силен дерзостью — негодования!

**
In The Backwater. From Balmont

In the backwater - the willow's reflection
is cradling somnolent and drowsy dream
over the line it is leading her gently
by ways of verblessness in hypnosis.

Who knew the tonsure after happy passion,
He moved from the month of May into dark
But now I am weaving lace in twilight.
dilution of gloom and braces in clutch.

The old yard of our monastery is calm,
flower with flower starts a conversation,
in temple choirs whether are quite or stand.

The vast to the world rose above the hedges,
the grassfields, plains, rivers, pine forests, meadows
And heaps and great piles of the stone bulks.


***

В воде затона ивы отраженье
Баюкает дремотную мечту,
Ведет ее тихонько за черту
Путями безглагольного внушенья.

Кто знал за страстным счастьем постриженье,
Он перешел из мая в темноту,
Но в сумраках я кружево плету.
Сцепленье скреп и мраков разреженье.

Спокоен монастырский старый сад,
В нем с цветом цвет заводит разговоры,
А в храме то встают, то молкнут хоры.

Безбрежность, к миру, выросла преград,
Луга, поля, равнины, реки, боры,
Нагроможденье каменных громад.

**

The Heaps And Great Piles, From Balmont

The heaps and great piles of the stone bulks.
have bound the island by an immense ring.
where there are too few joys of the past
but where dream is always coming back.

The soul, percieving, loves the reasonable mode,
Who knew all the run and all boil of shaft -
in him all joy of wonderings has passed,
and music of his trembling strings is quiet

of flowers, trees, and their sumptuous plenty.
big bowls of white roses are fine,
As if by dreaming frost they were created.

The incense burners of lilies, the prayful,
are beautiful near monastic white gates
The crimson pinks' aroma is delicate.

***

Нагроможденье каменных громад
Безмерным перстнем остров оковало,
Где радостей минувшего так мало,
Но где мечта всегда идет назад.

Душа, познав, разумный любит лад.
Кто знал разбег и все кипенье вала,
В нем радостность скитанья миновала,
В нем струны тихой музыкой дрожат.

Цветов, дерев, их пышных изобилий.
Красивы чаши крупных белых роз,
Как будто, грезя, создал их мороз.

Кадильницы молитвенные лилий.
Красив у монастырских белых врат
Гвоздики алой тонкий аромат.
**

The Crimson Pinks' Aroma Is Delicate, From Balmont

The crimson pinks' aroma is delicate,
is leading dream to its initial blossoms,
when the whole world gave answers to soul's quest,
And thought still didn't know any losses.

You were with me, the long-departed brother,
in lightning you and I we both were dressed
And we were poets, geniuses, spectres,
To write down our songs I'd be so glad to.

The blossoming of a small pink is red,
It is conducting more exciting tale
On fellow's eyes that have desire's flame.

In them the twinkle flows of all high stars,
foreshadowing hour of all Eternity,
of bringing nearer a Lover to beloved.
.

Гвоздики алой тонкий аромат
Ведет мечту в начальные расцветы,
Когда весь мир душе давал ответы,
И мысль еще не ведала утрат.

Ты был со мной, давно умерший брат,
С тобой мы были в молнии одеты
Мы были духи, гении, поэты,
Я песни наши записать был рад.

Гвоздики малой рдяное цветенье
Ведет еще волнующий рассказ
О пламени иных желанных глаз.

Всех вышних звезд мерцает в них теченье,
Всей Вечности предвозвещенный час,
Любимого к любимой приближенье.

**
Lover To Beloved. From Balmont

The bringing nearer of Lover to beloved
is sung in Song of Songs of all the ages,
In the swell of the most violent flags,
in the axhievements scope, madness of cases

the refined game of the imagination,
Of all enchantment spindles trembling thrill -
who is in love is sovereign - the love's crater
the pointless whirling - love without dream.

But we are only once handsome and godly.
when for the first time fall in love in spring,
we're on the earth but we by heaven live,

thet flame has flickered once - then it was out,
and later - light and dark have merged in us.
as the wave of the sea in foamed advance

***

Любимого к любимой приближенье
Пропето в Песни Песней всех времен,
На зыби самых яростных знамен,
В безумствах дел, в размахе достиженья.

Тончайшая игра воображенья,
Дрожанье всех волшебных веретен -
В жерле любви, - всевластен кто влюблен,
Без сна любви - бесцельное круженье.

Но божески прекрасны мы лишь раз,
Когда весною любим мы впервые,
Мы на земле, но небом мы живые.

Тот пламень вдруг блеснул, и вдруг погас.
Позднее - тьмы и света в нас смешенье.
Морской волны вспененное движенье.

**
As The Wave Of The Sea.From Balmont

As the wave of the sea in foamed advance
entices to far distance yet unknown
where by blue saddness they are overflowed.
where the new revelation's talismans.

May be it's fear, may be it is crime,
It's all the same to me. I have no pity.
I knew how steel is blooming in a battle,
We are here in full wake of destined mission.

from one shore to the other shore - the seas.
in the two boundaries - ther is blue space
Sunset in one land- dawn in other place.

So that there was the third, two have to meet,
And there needs to be sprayed waterfall -
the thunder of the crown of lightning bolt


***

Морской волны вспененное движенье
Влечет в еще не познанную даль,
Где синяя пленяет их печаль,
Где талисманы нового явленья.

Быть может, страх, быть может, преступленье?
Мне все равно. Мне ничего не жаль.
Я знал, как в битвах расцветает сталь,
Мы здесь сполна в волне предназначенья.

От берега до берега - моря.
В двух рубежах - пространство голубое,
Закат в одном - в другом краю - заря.

Чтоб третий был, должны встречаться двое,
И нужен, чтобы брызнул водопад, -
В венце из молний гром, его раскат.

**
The Thunder Of The Crown. From Balmont

the thunder of the crown of lightning bolt,
eternal liturgy- the universal psalm,
Only in rage of elements in fault -
creative beauty rose for many times.

Large hail is ruining not only crop,
It is forms' celebration, round dance,
And the old tale of the Snake to entice
which all with heady grapevine interwove.

And by united, all-exhaustive force
We came to light from dark of non-existence:
a wild tornado, and a little stream.

In front of a creative broad-winged dream
flowers of lawn and mountain slope are equal
a butterfly, reptile, tiger and eagle.

***
В венце из молний гром, его раскат,
Псалом вселенский вечной Литургии,
Лишь в бешенстве разлома все стихии
Зиждительно красивы многократ.

Не только губит жатву крупный град,
В нем праздник формы, пляски круговые,
И старый сказ об искусившем Змие
Весь перевит в пьянящий виноград.

Единой всеисчерпыванья силой
Вступили в свет из тьмы небытия
И дикий смерч и малая струя.

Пред творческой мечтой ширококрылой
Равны - цветок лужайки, горный скат,
Орел, и тигр, и мотылек, и гад.

**
A Butterfly, Reptile, Tiger And Eagle. From Balmont

A butterfly, reptile, tiger and eagle.
The fateful lines are in a single scroll,
the lessons of the service one for all,
All substance -is only one sacred City.

Consciousness is alarm which drives you mad,
And a small dancing bell in hazy fogginess
of mists before the dawn - they are alone
but merge together, sound to sound - a brother.

Which beat is more expressive for the hearing,
Is it my heart, that's taken by an arrow,
Or is it in transparent web - a fly?

We put one and the same pain on the lectern.
All life is victim, the world - divine service,
All is expression in the whole world's life.

***
Орел, и тигр, и мотылек, и гад
В едином свитке роковые строки,
Повинности, для всех одной, уроки,
Все вещество - один священный Град.

Сознание безумящий набат,
И пляшущий бубенчик в поволоке
Туманов предрассветных - одиноки
И дружно слитны, звуку звук - собрат.

Что бьется выразительней для слуха,
Мое ли сердце, взятое стрелой,
Или в прозрачной паутине - муха?

Мы боль равно кладем на аналой.
Вся жизнь есть жертва, мир - богослуженье,
Все в жизни мировой есть выраженье.